Крепкое шахтерское братство: история машиниста горных выемочных машин Андрея Химакова

Иногда белорусские недра преподносят горнякам удивительные природные сюрпризы – бирюзово-синие прослойки чистой каменной соли среди привычных темно-красных калийных пластов. Машинист горных выемочных машин ОАО «Недра Нежин» Андрей Химаков признается, что такие моменты всегда запоминаются, но главная ценность для него там, на глубине в 540 метров, – надежные товарищи и крепкое шахтерское братство.

Андрей трудится в «Недра Нежине» последние полтора года. Для молодого предприятия, которое еще строится, нынешнее лето стало периодом больших производственных достижений. В июне комбинат преодолел знаковый рубеж – с момента начала добычи на-гора выдали 2 миллиона тонн калийной руды. Сегодня здесь введены в эксплуатацию 8 проходческих комплексов и 4 очистные лавы. Причем четвертую запустили в работу как раз в тот день, когда мы встретились с Андреем Химаковым, а уже в ближайшей перспективе их станет шесть. Нежинский горно-обо­гатительный комбинат живет в непрерывном круглосуточном ритме, и за каждой добытой тонной темно-красной породы стоит нелегкий труд людей особого склада. Таких как наш сегодняшний герой.

Путь в профессию

Андрей вырос в Солигорске и живет там до сих пор. Каждую смену на комбинат его, как и других коллег, доставляет корпоративный транспорт, а после работы отвозит обратно. В коллективе Нежинского ГОКа солигорцев немало, и это не удивительно для жителей шахтерской столицы. Хотя у Андрея Химакова на пути к горняцкому делу изначально все было не так очевидно.

Несмотря на тесную связь Соли­горска с калийной добычей, в семье у Андрея шахтеров не было. Вероятно, поэтому, получая школьный аттестат, юноша выбрал другую дорогу.

– Окончил строительное ПТУ, поработал совсем немного, быстро понял: не моя это стихия, – вспоминает он. – Услышал, что бывшее 104‑е училище у нас в Солигорске набирает на курсы горнорабочих, решил попробовать. Учиться надо было год и два месяца, затем стажировка в 4‑м рудо­управлении «Беларуськалия». Тогда впервые и спустился в шахту. Шел по подземным ходкам еще с опаской, а попал на комплекс – увидел, как работает техника, словно внутри что-то щелкнуло: это мое!

Опыт проходки

Свою горняцкую биографию Андрей начал в тресте «Шахтоспецстрой» (сегодня – «Шахтстрой»): пять лет отработал горнорабочим очистного забоя, затем четыре с половиной – машинистом горных выемочных машин на проходческих комплексах.

Проходчики – те, кто первыми врезаются в глухую породу, «бьют стволы» и прорубают артерии подземного города. Сегодня за плечами у Андрея Химакова в его 34 года – большой опыт и серьезная профессиональная закалка, полученная в том числе в Туркменистане. Он около года провел на строительстве Гарлыкского горно-обогатительного комбината, который белорусские специалисты помогали возводить с нуля в голой пустыне. Это оказалось настоящим испытанием на прочность.

– В забоях стояла страшная жара, а калийная пыль была мелкой и плотной, словно мука. Работать приходилось практически вслепую, разгружая руду на слух, – говорит Андрей.

После того южного опыта родная белорусская шахта показалась горняку раем.

Специфика лавы

Переход в «Недра Нежин» определил следующий шаг в профессии и дал шанс освоить другую, более сложную специфику: пересесть с проходческого комбайна на очистной.

– Когда увидел объявление, что набирают людей, подумал: надо попробовать. Пришел, показал свои «корочки», стаж… Помню еще слова начальника: «Запишите его в первую очередь». А потом мне уже позвонили и предложили работать в лаве, – рассказывает шахтер.

Несмотря на солидный опыт проходки, перевод в очистной забой потребовал переобучения. Здесь все кардинально отличается. Если проходчик движется циклами, то лава – конвейер непрерывной выемки. Ширина забоя – 250 метров, и по всей этой дистанции комбайн шаг за шагом забирает полезный пласт толщиной всего в 80 см. Так что работа, можно сказать, ювелирная.

Ритм забоя

Андрей сегодня управляет шахтным комбайном не из кабины, а в нескольких метрах от нее. В руках – радиопульт с джойстиками. Легкие движения пальцев словно задают скорость игрушечной машинке из детства. Вот только за каждым поворотом рычажка – многотонный стальной гигант, рубящий калийные пласты.

– В лаве больше оборудования, больше ответственности, – поясняет Андрей. – И больше риска.

За спиной горняков в очистном забое, прямо за мощными щитами гидравлических крепей с грохотом рушится отработанная порода, кровля проседает, земля постоянно «разговаривает» стуком и треском.

– Наша безопасность – это крепи, мы под ними находимся. Комбайн идет впереди, выбирает руду, а сзади уже все валится. Все равно шарахаешься от этих обвалов, случаются такие посадки, аж подпрыгиваешь, – делится шахтер. – Не бывает, что привык ко всему, но у меня есть умение свой страх перевести в интерес: больше руды выдал, больше премии получил!

Табу на риск

Андрей не лукавит: материальный стимул и заработок – важные факторы в тяжелом шахтерском труде. Однако на отношении к технике безопасности они никак не отражаются. И хотя знаменитый шахтерский юмор – отдельная история, и без него, по словам горняка, на такой глубине просто нельзя, с нормами охраны труда здесь точно не шутят. Более того, собеседник признается: у него есть еще и дополнительное, личное правило из опыта.

– Всегда перед спуском в шахту снимаю обручальное кольцо, оставляю в шкафчике на руднике, – рассказывает Андрей. – Был случай, когда работал еще на проходческом комплексе. Зацепилась проволока за кольцо и чуть палец не оторвало. Поэтому всегда снимаю, а после смены снова надеваю.

На логичный вопрос, почему бы не оставлять кольцо дома, бывалый горняк отвечает с улыбкой:

– А жена что подумает?

И уже серьезно добавляет: на комбинате нормы охраны труда соблюдаются безукоризненно, и сами работники прекрасно понимают цену малейшей ошибки.

Горняцкое братство

С февраля этого года Андрея Хима­кова назначили бригадиром. В его подчинении 12 человек – коллектив молодой и дружный.

По словам горняка, командная сыгранность в шахте ценится превыше всего. Люди под землей работают в связках, где слаженность и интуитивное понимание друг друга играют ключевую роль.

– У нас есть такая специфика, – рассказывает бригадир. – Сфор­мировали звено: МГВМ и ГРОЗ (маши­нист горных выемочных машин и горнорабочий очистного забоя. – Прим. авт.), у каждого свои обязанности. Они срабатываются, и потом, если поменять ГРОЗа, например, работать им уже будет сложнее. А самое главное правило в шахте – это смотреть друг за другом и отвечать друг за друга. Мало ли что-то где-то случится, чтоб ты был всегда рядом, помог, остановил вовремя технику.

Главная награда

Какой бы тяжелой ни выдалась смена, дома Андрея Химакова всегда ждет тепло родного очага. У горняка большая семья – супруга, две дочки и сын.

– Дети бегут, обнимают сразу – самый приятный момент после работы. Ради этого стоит спускаться в шахту, – улыбается Андрей.

Он признается: были мысли продолжить образование, чтобы в будущем сделать карьеру «на земле». В прошлом году даже поступил в БНТУ на горное дело.

– Бросил. Честно: я просто рабочий, и мне это нравится. Больше по душе – в шахте работать, – резюмирует он.

Наталья КОВАЛЕВА

Фото Алёны МОЛЧАНОВОЙ
© 1prof.by